Солсберский страстотерпец такой же подонок, как и «заказавший» его «кремлевский карлик».

Выступление Путина на пленарном заседании "Российской энергетической недели", прошедшем 3 октября, оказалось удивительно информативным. Кремлевский вождь "ихтамнетов" коснулся сразу многих вопросов, и его ответы сложились в очень цельную картину, пишет в "Деловой столице" Сергей Ильченко.

Сначала Путин вспомнил о Сергее Скрипале. "Некоторые ваши коллеги, - заявил он, обращаясь к залу, - проталкивают мысль, что господин Скрипаль чуть ли не правозащитник какой-то. Он просто шпион. Предатель родины. Понимаете, есть такое понятие - предатель родины". В этом месте зал разразился аплодисментами, и Путин после короткой паузы продолжил: "Представьте - вы гражданин своей собственной страны. И вдруг возникает у вас человек, который предает свою страну. Как вы к нему отнесетесь? Любой здесь сидящий, представитель любой страны. Он просто подонок. Вот и все. А вокруг этого развернули целую информационную кампанию".

Акцент, сделанный Путиным на отношениях собственности, прошел почти незамеченным. Между тем именно он был главным в спиче о Скрипале, придав ему ясный смысл. Не будь его, и реплика Путина стала бы проходной и малозначимой, но оговорка о своей собственной стране, притом, вероятно, бессознательная, сразу расставила все по своим собственным местам.

Что же до причастности России к отравлению Скрипалей, то здесь Путин ожидаемо ушел в глухой отказ. "Я иногда смотрю на то, что происходит вокруг этого дела, и просто удивляюсь, - заявил он. - Приехали какие-то мужики и начали травить там бомжей у вас. Это что за бред? В очистке, что ли, они работают?"

А вот затем - о, затем последовало еще одно важнейшее признание. "А возня между спецслужбами - это что, вчера родилось что ли? - продолжил Путин, рассуждая о том, из чего же все-таки родилась история со Скрипалями. - Как известно, шпионаж, так же как и проституция, одна из важнейших профессий в мире". И сразу же, без перехода, широко обобщил: "Было бы хорошо для нас, если бы те, кто хочет вводить санкции, ввели бы все санкции которые только можно ввести, - и как можно быстрее. Это развязало бы нам руки для защиты своих национальных интересов такими средствами, которые мы считаем наиболее эффективными для нас".

Можно предположить, что приемы из арсенала шпионов и проституток занимают в списке этих средств достойные и значимые места, а те, кто умело их использует, пользуются в России всеобщим уважением. Во всяком случае, из выступления Путина это следует со всей очевидностью. А из биографии Путина, и тоже со всей очевидностью, следует то, что, говоря о шпионаже и о проституции, он знает эти предметы не понаслышке. Ведь будучи выведен за штат шпионажа в связи с ликвидацией ГДР, тогда еще никому неизвестный Путин несколько лет преданно таскал портфель за Анатолием Собчаком, пока не был замечен за старательность и готовность на все, и не получил необходимую протекцию, приведшую его в вершине власти в стране, которую он сейчас видит своей собственной.

Здесь мы сделаем паузу и сменим позицию, чтобы взглянуть на ситуацию глазами Сергея Скрипаля. Быть может, он не столь уж и плох, как это видится Путину? Может быть, они вовсе не антагонисты? Этого требует простая объективность, и возможность такая тоже есть: 4 октября в продажу вышла книга журналиста BBC Марка Урбана "Файлы Скрипаля", где подробно рассказано о его сотрудничестве с британской разведкой, обмене на российских агентов, отравлении в Солсбери, а также о нем самом.

Итак, что же мы узнали из книги?

"Как и многие другие сотрудники ГРУ", Скрипаль отрицательно отнесся к распаду СССР и к новой власти в России, которую счел "демократической" - бог весть, какой смысл он вкладывал в это слово. Это, впрочем, не помешало руководству ГРУ направить Скрипаля на службу в Испанию, под дипломатическим прикрытием военного атташе.

В Испании Скрипалю понравилось, и он задумался об устройстве жизни вне России. Ему хотелось открыть отель в Малаге. И когда в конце трехлетней командировки агент МИ-6 предложил ему сотрудничество, Скрипаль согласился, начав продавать секретные сведения.

Больших денег он, правда, на этом не заработал. Общая сумма его гонораров, полученных от МИ-6 не превысила $90 тыс., при том что Скрипалю, по идее, было чем торговать. Вернувшись из Испании, он на некоторое время стал и.о. начальника управления кадров ГРУ. Затем, выйдя в отставку в 1999 г. по выслуге лет в звании полковника, работал в управлении делами МИДа, а в 2001 г. ушел в министерство территориальных образований Московской области. Всего за эти годы Скрипаль передал МИ-6 примерно 20 тыс. совершенно секретных документов, то есть, в среднем по $4,50 за штуку, что нельзя не признать весьма недорогой ценой.

Параллельно с госслужбой он владел паем в фирме "Юниэкспл", которая занималась разминированием местности, взрывными работами и утилизацией боеприпасов и боевой техники. Это отвечало первоначальной военной специальности Скрипаля- в 1972 году он окончил военно-инженерное училище в Калининграде по специальности сапер-десантник.

По свидетельствам знавших его людей, Скрипаль жил не очень богато, но и не бедствовал. По тем же свидетельствам, он был "настоящим патриотом России", сильно травмированным 90-ми, "когда рухнул СССР, а идеология приказала долго жить".

В декабре 2004 г. Скрипаля задержали сотрудники ФСБ. На допросах он быстро во всем признался, получил 13 лет и, отсидев около пяти, был обменен на задержанных в США российских шпионов, после чего переехал в Великобританию. На Урбана Скрипаль произвел впечатление "человека, вынужденного убивать время" - он любил собирать пазлы и модели кораблей, быстро сошелся с соседями и много общался с людьми из группы поддержки бывших агентов спецслужб. Возможно, от скуки, но не чураясь и гонораров, Скрипаль при случае охотно консультировал относительно устройства ГРУ всех, кому это было интересно, и кто был готов оплачивать его консультации. В числе тех, кто воспользовался его услугами, помимо МИ-6, были также ЦРУ и СБУ. Эта активность Скрипаля, вероятно, и вызвала раздражение у его бывших московских шефов, отдавших приказ о его ликвидации. Во всяком случае, покушений на агентов, которых обменяли, раньше не было.

По своим взглядам Скрипаль вполне соответствует всем российским ватным стандартам. Даже в Великобритании он регулярно смотрел "Первый канал" российского ТВ, одобрял аннексию Крыма, пренебрежительно называл украинцев "овцами, которым нужен хороший пастух", не верил, что российские войска тайно воюют на Донбассе - мол, будь это так, "они давно были бы в Киеве", и поначалу не поверил в причастность России к своему отравлению.

Высказывался ли Скрипаль о Путине, и если да, то как именно, неизвестно. Но и этого портрета вполне достаточно, чтобы увидеть: принципиальных различий между Скрипалем и Путиным нет. Сложись все иначе: носи Скрипаль, а не Путин, портфель за Собчаком - и займи Путин место Скрипаля в российском посольстве в Испании - оба они, вероятно, сыграли бы те же роли, просто обменявшись ими. И это логично: патриотизм - дело личное, он не кормит, а бизнес есть бизнес, и кормит именно он. И если хочешь в бизнесе преуспеть, нужно действовать по его законам.

Раздражение Путина тоже понятно. В самом деле, как тут не возмутиться, когда покушаются на твой отлаженный бизнес - твою собственную страну. Мало того, этот наглец, даже будучи пойман за руку и гуманно отпущен, продолжает торговать знаниями, полученными за время пребывания на твоей стороне. Убивать надо таких знатоков! Ну, а в самом деле - что еще с ними делать?

Делать действительно было больше нечего - не потому даже, что нельзя было ничего придумать, а потому, что других навыков, кроме навыков шпионов и проституток, в российских верхах просто нет. Чтобы в этом убедиться, достаточно поднять биографии российских первых лиц. Добрая доза яда - не суть важно какого, от навороченного "Новичка" до банального клофелина, - вполне укладывается в любую из двух традиций.

Здесь мы подходим уже к самой сути: к вопросу о собственности, которого коснулся Путин. Даже при беглом взгляде на первых лиц России в глаза бросается их фальшивость - в том смысле, что никаких буржуа в классическом понимании этого слова, "имущих классов", получивших собственность благодаря личным талантам или унаследовавшим ее по праву рождения, равно как и никаких провластных политиков или оппозиционеров, никаких выборов, никакого общества в общепринятом понимании этих слов в России нет. Есть только огромное, на всю российскую территорию, криминальное сообщество. В этом легко убедиться, объективно и без предвзятости исследовав устройство российской жизни.

Из-за любой успешной карьеры, приведшей в России к власти и богатству, неизменно проглядывает один и тот же типаж - функционер "русской мафии", трансгосударственной структуры, выстроенной по классическим принципам мафиозной "семьи". Эта структура сложилась как результат сращивания бывших советских спецслужб с наиболее успешными и дерзкими криминальными группировками, возникшими в хаосе рухнувшего СССР. Полученный сплав послужил материалом для строительства современной российской государственности.

Любой такой функционер - собственник лишь формально. В действительности, он держатель общака, в силу чего безропотно выделяет деньги на проекты, не имеющие отношения к бизнесу в обычном понимании этого слова, но важные для поддержки специфической российской бизнес-среды. Ее специфика в том, что ней реализуются именно те формы предпринимательства, в основе которых лежат проституция и шпионаж. Дипломатия тут выступает как прикрытие для незаконного сбора информации, межгосударственные договора - прикрывают гибридные войны, легальный бизнес выступает прикрытием для криминального обогащения. Все это подледное, скрытое от глаз движение и составляет суть и смысл существования России, ставшей мировым центром организованного криминала - а то, что мы видим на поверхности, не более чем симулякры.

Но такая система, уже в силу своих размеров, не может быть однородной. В ней неизбежно возникают конфликты. Один из них и вылез на свет в деле об отравлении Скрипалей.

То, что он принял публичный характер - безусловно, случайность. Как правило, такие споры россияне разрешают в кругу своих, и не показывают их посторонним. Эти споры - глубоко семейное, сугубо российское дело, причем и заказчик, и жертва, и исполнители здесь отнюдь не антагонисты. Просто так все сошлось, что они в какой-то момент стали враждовать, но это случайность, частность, отдельный эпизод - и не более.

Разрешив эти случайные, малозначительные, в общем-то противоречия, все выжившие вновь сплотятся вокруг главного, того, что их объединяет. Вокруг общих ценностей шпионов и проституток.

Сергей Ильченко, "Деловая столица"